Карта сайта
Limuzeen.ru - полный каталог лимузинов, технические характеристики и фото лимузинов.

Кузовное ателье Jaques Saoutchik




В первой половине прошлого столетия, когда автомобиль еще точно не решил, чем ему быть средством передвижения или все-таки роскошью, обладатели тогда еще немногочисленных машин заказывали для своих авто кузова по индивидуальной мерке и вкусу. Бизнес на грани инженерного искусства и высокой моды породил немало собственных звезд, а одной из самых ярких стал Жак Савчик. Его судьба ничуть не менее удивительна, чем его творения.


В1905 году на улице Жака Дюлю в слившейся с французской столицей коммуне Нёйи-сюр-Сен открылось новое кузовное ателье Jaques Saoutchik. То, что выходило (точнее, выезжало) из его дверей, всегда удивляло публику нестандартностью решений, смелым подходом к формообразованию и неизменным качеством работы. Вскоре эта фирма вошла в число ведущих кузовостроительных ателье и творила на базе шасси от самых именитых автопроизводителей своего времени — Talbot-Lago, Hispano-Suiza, Isotta Fraschini, Duesenberg, Delahaye... А оставившая самый яркий след в автомобильной истории 1920-х компания Bucciali заказывала кузова исключительно у Савчика. В четырехколесных шедеврах, созданных на рю Дюлю, было больше от высокой моды, чем от городской повседневности,  хотя это и была эпоха шикарных машин. Ателье Saoutchik, совсем небольшое предприятие, работало ровно полвека  и все это время его возглавлял один человек.
Его звали Яков Савчук, и он эмигрировал из Российской империи, отправившись во Францию. Проделавших подобный маршрут в начале XX века было немало  но Савчук стал нетипичным эмигрантом. Его биография не похожа на жизненный путь тех, кто покоится под камнями Сен-Женевьев-де-Буа и других кладбищ парижских предместий  писателей, художников, отставных политических деятелей, уехавших из России в первые большевистские годы. Хотя он и захоронен в одном из таких некрополей, в Нёйи, рядом с Василием Кандинским.

Савчук снялся с якоря задолго до того, как поднялась первая волна эмиграции,  еще в 1899 году. Он был не из тех, кто увозил с собой былую славу в искусстве, чтобы до конца жизни кормиться ее плодами и вести существование в тесном кругу русских эмигрантов с его журналами, мемуарами и сплетнями за столиками кафе. Свою порцию славы Савчук получил уже в Париже. Когда он приехал во Францию, ему было всего 19, и единственное, что он имел, — это профессия столяра-краснодеревщика.Всю свою жизнь в Париже Савчук провел в стороне от общества русских эмигрантов, предпочитая чувствовать себя если не французом, то, по крайней мере, гражданином мира. На вывеске его кузовного ателье красовалась надпись Jaques Saoutchik  и если с именем все ясно, Жак  это Яков по-французски, то фамилия не читается ни «Савчук», ни «Сав-чик», как называют его русскоязычные историки автопрома. За буквами на вывеске она проступает в неповторимой белорусской фонетике: «Саучик», через у неслоговое. Яков Савчик родился в 1880-м в еврейской семье в белорусском местечке Койданава  теперь это Дзержинск Минской области.

Детство Якова пришлось на царствование Александра III. Тот однажды, как уверяет внук автокутюрье Робен Гийо, встречался с бородатыми волостными старейшинами Кой-данавы. Именно они в представлении самодержца были главным национальным достоянием Российской империи, опорой режима. Что это могло означать для евреев, живущих в самом сердце земель за чертой оседлости, догадаться нетрудно. Антисемитские настроения только нарастали, достигнув пика в тот год, когда на воду был спущен крейсер «Аврора»,  1900-й. В бессарабских и белорусских местечках начались «хрустальные ночи». Савчук, уже успевший жениться, решил уехать. Выбор пал на Францию. Гийо утверждает, что его дед еще в юности влюбился в эту страну: о французской жизни он был наслышан от своих минских знакомых, тоже евреев — их в городе было 47,5 тысячи из 91 тысячи с небольшим. В Минск на свой первый подпольный съезд прибыли русские социал-демократы, здесь же активно действовал и «Бунд», союз евреев Польши, Литвы и России. Гийо, рассуждая во французских категориях, называет евреев «подлинным третьим сословием» в Койданаве  но той роли, какую сыграло третье сословие в революционных событиях 1789-го, им не досталось. Яков и его супруга сели на поезд, уходящий к западной границе.

Первая работа, которую эмигранту удалось получить в Париже,  временное место на демонтаже Всемирной выставки 1900 года. Это была первая выставка, где Россия широко продемонстрировала свою техническую мощь и культурное богатство  на 24 тысячах выставочных квадратных метров. В павильонах экспонировались знаменитая Транссибирская железнодорожная панорама, выкованная из рельса пальма Мерцалова, павильон, копирующий Московский и Казанский кремль (он почему-то назывался «павильоном русских окраин»), объекты, демонстрирующие размах российской горной промышленности,  все то, что составляло тогда славу империи. В том, что совсем недавно бежавший из нее Савчик своими руками разбирал доказательства этой славы, можно усмотреть некоторый символизм. Впрочем, разнорабочим он оставался недолго  вернулся к своей основной профессии и за пять лет скопил достаточно денег, чтобы открыть в шикарном Нёйи кузовную мастерскую.Как он пришел к новому для себя занятию, достоверно не знает ни его внук, ни кто-то другой. Да, Савчик был прекрасным краснодеревщиком, а автомобильные кузова в начале XX века строились из дерева,  но все же почему он выбрал именно автомобили? Быть может, свел знакомство с теми, кто был занят в этом бизнесе, а может, вдохновился увиденным на Всемирной выставке  кто знает. В любом случае, он почувствовал дух времени и включился в кузовной бизнес.

В первой половине XX столетия он был организован согласно с классическими представлениями о разделении труда: одни фирмы строили шасси, другие  моторы, третьи  кузова. При этом кузова немногочисленным автовладельцам приходилось заказывать себе индивидуально. Впоследствии массовая автомобилизация и спрос на максимально дешевые машины практически похоронили этот принцип, но, например, лимузины для первых лиц до сих пор собираются именно таким образом.Место для открытия своего заведения Савчик выбрал не случайно. Именно здесь, на северной границе Булонского леса, располагались самые модные парижские кузовные ателье, такие как Belvallette и Labourdette, переквалифицировавшиеся с производства карет на автостроение. Улица, на которой находилось ателье Савчика, мало изменилась  даже расположенная неподалеку станция метро «Саблон» открылась при жизни мастера. Но сам дом под номером 46 не уцелел  теперь на его месте возвышается над кварталом пятиэтажное офисное здание.О жизни Савчика в Париже сохранилось немного сведений. Семью, в которой вскоре появились и дети, он предпочитал суете, оставался в стороне от больших исторических событий, за исключением Первой мировой, куда отправился добровольцем-санитаром (а еще один гранд автомира и знакомый Савчика, Альберто Буччиали, на войне был пилотом и чуть не погиб). Остальное время было посвящено самозабвенному труду.

Про него говорят: в кузовах Савчика отразились истинные французские утонченность и шик. Его, одиночку без родины, обосновавшегося в новой стране, выбранной не по зову крови, а потому, что только там он мог реализовать свои творческие желания, называют одним из основоположников французского стиля в автостайлинге. А в свое время именовали Виолле-ле-Дюком от автомобилестроения  за то, что он не боялся самых неожиданных решений вроде экстравагантных форм, непривычных цветов, обилия хрома и даже позолоты. Французы иногда говорят о его стиле flamboyant «пламенеющий», так же, как о самой вычурной разновидности готики.

Одной из первых прославленных работ Савчика стал кузов 1928 года на шасси Mercedes-Benz 680S. Инженерную разработку этого во всех отношениях выдающегося спортивного купе произвел будущий создатель «народного автомобиля» Фердинанд Порше. Шасси этой машины с мотором 6,8 литра дважды послужило основой автомобиля от Савчика  и каждый экземпляр получил индивидуальную проработку в виде собственной цветовой гаммы, персональных бамперов, различалась даже высота ветрового стекла. Запатентованные Савчиком раздельные половинки V-образного ветровика в этой машине способны независимо откидываться на разный угол, создавая индивидуальный «микроклимат» для каждого из седоков. Работая над кузовами торпедо-кабриолет, Савчик свел к минимуму выступающие детали, подчеркнул длину низкого кузова, убрав подножки, и украсил переднюю часть крыльев блестящими накладками  прием, который мы еще не раз увидим в его творениях. Похожий рецепт  минимум выступающих частей, больше полированного металла и дорогая отделка салона  он использовал в работе над совсем другим автомобилем и уже в другую эпоху. Изящная Delahaye 135S 1936 года демонстрирует максимально «зализанный» кузов, форма которого подчеркнута овальной металлической замкнутой линией, объединяющей фары. А вот для отделки салона Савчик выбрал кожу контрастирующего с синим кузовом цвета  почти оранжевого. В 1947-м этот кузов был перестроен компанией Delates, а в 1954-м, за год до своей смерти, Савчик дополнил «совместный проект» стильными аэродинамическими крыльями, стоящими отдельно от кузова.

Но самыми прославленными работами парижского автокутюрье Жака Савчика стали те, которые он делал для знаменитостей,  мастеру удавалось выразить в этих машинах не только свою яркую индивидуальность, но и личности заказчиков. Вот Hispano-Suiza Н6  с первого взгляда видно, что ее владелец имеет непосредственное отношение к авиации. Каплевидный корпус с плавными переходами между всеми выступающими частями, сдвижные двери, на которые Савчик не замедлил оформить патент, и пассажирское помещение, напоминающее кабину самолета,  такой из мастерской Савчика в 1938-м вышла Н6, принадлежавшая французскому авиатору и автогонщику Андре Дюбонне. Тот установил на это шасси 1919 года независимую подвеску собственной разработки, а теперь захотел заполучить и кузов под стать себе.

Еще одна машина с характером  Delahaye 175S, и это характер ее заказчицы, голливудской звезды мексиканского происхождения Долорес дель Рио. Шикарная дива, начинавшая еще в эпоху немого кино, она, как и Савчик, покинула родину по политическим причинам  из-за Мексиканской революции, и отправилась в Голливуд изначально только за тем, чтобы поправить свое финансовое состояние,  а стала одной из величайших актрис того времени. Этот сиреневофиолетовый шедевр часто называют также «Кадиллаком» 62-й серии: его третий владелец переставил авто на более современное и, по его мнению, более мощное шасси «Кадиллака». В этой, уже послевоенной работе Савчика 1948 года читается и собственный почерк мастера, и следование модным тенденциям  как, например, колеса, закрытые сбоку декоративными деталями. Еще ярче это проявилось в другом кузове из ателье Савчика, построенном в том же 1948-м, на шасси Talbot-Lago Туре 26 Grand Sport. У обеих машин боковая поверхность крыльев окрашена контрастными трафаретами, усиливающими впечатление динамики,  что тоже черта автомоды того времени.Кроме Дюбонне и Долорес дель Рио Савчик строил кузова для актрисы Мэри Пикфорд, первых лиц Камбоджи, Сиама и Норвегии, для эфиопского короля, иранского шаха и однажды, в 1950-м, для президента Французской республики Венсана Ориоля. Однако в 1950-х мода на неконвейерное кузовостроение заметно пошла на убыль, и роскошные времена для MacTepcKoftJaques Saoutchik закончились. К 1952-му пожилой Савчик почти отошел от дел, оставив ателье сыну Пьеру  но оно, увы, вскоре закрылось. Однако гений краснодеревщика из белорусского местечка на этом не исчерпался. Он успел дать множество советов и первый дизайн-проект Полю Браку  в будущем величайшему дизайнеру Mercedes и BMW,  прежде чем в 1955 году покинул этот мир, оставив нам свои бессмертные творения.